Previous Entry Поделиться Next Entry
Рассказы нового конкурса: "Учитель русского"
kpt_flint wrote in ru_2061



Ещё один рассказ из нашего шорт-листа
Автор — Шура Тверских


УЧИТЕЛЬ РУССКОГО

— Вот те и гуфанитафный лагефь, — едва переводя дух, выдавил Вадим Завалов и схаркнул красную слюну.

В плевке выделялись два осколка, от вида которых у Завалова сильнее заныло во рту. На вставные зубы перейти он рассчитывал поближе к восьмидесяти. А тут, стоя на четвереньках и привалившись боком к выщербленной стене, Завалов сообразил, что до старости нужно еще дожить. Взмокшая футболка прилипла к спине. Голова казалась чугунной.

— Ай да Пал Сергеиф, ай да молодец! — бубнил Вадим Завалов. — Недельху, гофорите? Сволотщь… — попытался встать; поморщился на чьи-то рыдания и бросил, не оборачиваясь: — Сказы им, чтоп заткхнулись, а?

— Ч-что г-говоришь? Н-не понимаю! — откликнулся трясущийся голос.

Завалов прикрыл глаза. Сплюнул кровь и скрипящий на зубах песок. Заговорил, чеканя каждый слог:

— Сделай так, чтобы стало ти…

Но тут заткнулись все: на полуслове, на полувсхлипе. За выбитыми окнами слышались быстрые шаги.

***

«Может, не поздно свалить?» — подумал Завалов три часа назад.

Выжженные просторы под брюхом «вертушки» сменились квадратами развалин. На засыпанных мусором улицах копошились тощие, покрытые коростой собаки.

Отсек трясся и гремел, будто вертолет собирался развалиться в воздухе.

— Я слышал, там сразу заявление писать надо, чтобы пневматику выдали! — проорал сосед Вадиму на ухо.

— Зачем?! — закричал в ответ Завалов.

— Ну как! Собаки голодные! И обезьяны! Тоже!

«Какие обезьяны? Тут что, леса где-то повырастали?» — успел подумать Завалов. Все понял, и с изумлением уставился на шутника.

Даже самые храбрые студенты, активисты и массовики-затейники, кто на перевалочной базе трепался про важную миссию и взрослые, сознательные поступки, теперь притихли. Восемь мальчиков, три девочки, не старше двадцати пяти. На покрасневших от солнца физиономиях одно и то же: «Что я тут делаю?»

С высоты лагерь напоминал шмат мыльной пены. Полусферы из граненого плексигласа на фоне городских руин, поточенных оспинами от осколков и пуль. У шлюзов – очереди и горы хлама. Вперемежку белые и темнокожие, пропитанная пылью униформа и грязные обноски. Ревущие дети, взрослые с пустыми глазами.

Начальник лагеря Кузнецов напоминал здешние руины. Немолодой, с высохшим и почерневшим от ветра лицом. Глубокие морщины походили на трещины в глиняной маске. Потертая форма с выгоревшими красными крестами. Неприязненный взгляд.

— Завалов, Вадим Иванович. Проектирование систем невербальной передачи информации, — читал Кузнецов, щурясь на экран планшетника. — Аспирантура, второе высшее, четыре всесоюзные выставки, международный проект. Ну, надо же! Военная кафедра, курсы, допуск… Указано, что на должность преподавателя. Ты что здесь преподавать собрался?

Завалов достал из рюкзака картонную папку.

— Понимаю, кем вы меня считаете, Павел Сергеевич, но я изучил все, прежде чем подать заявление. Я работаю над инновационным проектом…

Кузнецов нетерпеливо вырвал из рук пачку распечаток. Пролистнул, задержавшись на таблицах. Усмехнулся.

— Ты что, наркотой злоупотребляешь?..

Вадим Завалов сделал вдох, и даже успел открыть рот; Кузнецов вскинул руку.

— Есть такие, кто от сытого житья-бытья дуреет и отправляется на поиски смысла жизни. Кажется им, что только в говне по горло, героически превозмогая ради высоких целей, можно прожить стоящую жизнь. Юношеский максимализм. А есть другие. Этим отметку о гражданском участии в личное дело подавай, строчку в биографии и значок на лацкан…

Завалов постарался не отвести взгляд.

— Но с такой чушью, — Кузнецов ткнул в растрепанную стопку бумаг, — ты первый и, надеюсь, последний. Как тебя на базе не завернули! Что им сказал?

— Что собираюсь преподавать русский язык. И это правда! Направление только начинает развиваться! И без длительных полевых испытаний…

— Спасибо, что предупредил. Значит, скоро толпами сюда повалят? Ты не понимаешь, где очутился, студент Завалов. Посмотри вокруг, да повнимательней.

Предложение не было риторическим. Кабинет Кузнецова находился на верхотуре тонированного купола. Внизу, под прозрачным полом, в три яруса кишел людской муравейник. На уровне глаз раскинулся белый прожженный солнцем простор. Завалов обернулся: за спиной ощерилась выбитыми окнами развалюха-пятиэтажка, первая в ряду своих сестриц по несчастью. Полоскались на ветру рваные занавески, сочилась из пробитых стен легкая пыль.

— Там живут люди, — Кузнецов ткнул пальцем в сторону пустоши, абсолютно безжизненной на вид. — Очень похожие на нас, но есть существенное различие: они родились в другой эпохе. Пока ты, студент Завалов, выбираешь пиво и закуску в супермаркете, местные аборигены добывают еду любимым способом – отбирают у соседа при дележе гуманитарного пайка. Ты, наверное, слыхал такую притчу? «Дай ему удочку, научи ловить рыбу, и он будет сыт постоянно». Эти люди уже получили автомат Калашникова, и теперь не согласятся променять оружие на рыболовные принадлежности. Здесь царит век готтентотской морали. Пока на этом клочке земли тихо. Но все, что ты видишь под ногами, Завалов, сворачивается и грузится на машины за два часа. Аборигенам наплевать, где нейтральная полоса. И что ты можешь им предложить? Вот эту папку? Они ведь даже туалетной бумагой не пользуются – ты в пролете по всем фронтам.

«Аллес капут», — подумал Завалов. Если отметка о гражданском участии уже испарилась списка бонусов, то стоило побороться за отчет о полевых испытаниях.

— Но раз я здесь – почему нельзя попробовать? Мешать никому не собираюсь, сделаю все, что поручите. А в свободное время вы дадите мне группу, десять человек …

Кузнецов собрал распечатки в папку, ткнул ее Завалову в руки.

— Вот что. Портить тебе биографию немедленной депортацией я не буду. Ресурсов нет, чтобы всяких недоумков доставлять на базу немедленно, не растеряв по запчастям в дороге. Поработаешь чуток. В соцчасти не хватает учителей. Это то, что на самом деле нужно, вместо твоих бумажек. Потом пойдешь к медикам и пожалуешься на здоровье. Здесь у каждого второго проблемы с акклиматизацией, разбираться с такими некогда. Неделя, и ты поедешь домой на продовольственном челноке. Тем и закончим.

Кузнецов приподнял рукав, обнажив допотопный браслетник, ткнул какую-то кнопку:

— Хала, поднимись! — потом взглянул на Завалова и неискренне улыбнулся: — Тебе – отметка о практике, мне – никаких проблем. Понятно выражаюсь? Этой чуши здесь не место.

«Что за..?» — мысленно удивился Вадим Завалов, увидав Халу.

В Хале оказалось метра полтора роста и две тонны жизнерадостности. Это была темнокожая полукровка с всклокоченными волосами, одетая в форму со споротыми шевронами. Как новогодняя елка, Хала была обвешана девайсами. За ухом виднелась коробка-переводчик, левый глаз накрывал прозрачный визор. На шее болталось две пары наушников-пуговиц, старых, проводных. Запястья под закатанными рукавами куртки искрились от обилия браслетов всех сортов.

—Здравствуйте, доктор Кузнецов! — затараторила Хала, улыбаясь во все тридцать два желтых зуба, и над лохматой головой зажглась россыпь значков-эмодзи. Завалов с ужасом опознал сенсорную игрушку, которой его задолбала младшая сестра еще пару лет назад.

— Привет, друг За-ва-лов Ва-дим, — Хала запнулась, справляясь с именной конструкцией, прочитанной со стеклышка или нашептанной на ухо чужеземной чудо-машинкой. — Как дела, Вадим? Как настроение?

— Это новый человек в учебную часть, Хала. Отведи его к Антону Константиновичу, — указал Кузнецов и отвлекся, вчитываясь в сообщение на экране планшетника.

Хала схватила Завалова под руку, будто старого приятеля, и поволокла к дверям.

Это не походило на экскурсию, но в пути Завалов рассмотрел лагерь от верхнего уровня, потолком которому служило застекленное небо, через два этажа прозрачных клетушек, загроможденных коробками и оборудованием, ряды коек, отгороженные друг от друга простынями, до самого низа, где пахло кухонным чадом, дезинфекцией и хозяйственным мылом.

Завалова интересовала лишь коробочка с проводами и диодом за ухом у Халы. Модель не удавалось определить на глаз, а ведь в этом крошечном устройстве мог таиться выход из его дурацкого положения. Бюджетный вариант этого выхода. Разговору с Кузнецовым Завалов не то, чтобы удивился. И не то, чтобы он оскорбил его до глубины души. За последние пару лет препоны от местечкового начальства не в меру активный студент встречал десятки раз, а работа все двигалась, изредка петляя по обходным путям.

Эх, если бы можно было этот переводчик потрогать руками…

— Постой секундочку, — не выдержал Завалов.

Хала уставилась на него, часто моргая.

— Что случилось, Вадим? — спросила она напряженно, и значки над головой окрасились розовым.

— Ничего-ничего. Скажи, что это за штука у тебя за ухом? Переводчик?

Улыбка полукровки мгновенно погасла, эмодзи сделались ярко-красными. Вадим поспешил исправить ситуацию:

— Я специалист по таким штукам. Хотел бы посмотреть ближе. Ты одна, или есть еще ребята с такими же устройствами?

На голограмме расплылся в хитрой улыбке желтый смайлик.

— А что ты мне за это дашь? — сказала Хала и, не оставляя возможности подумать, потянула Завалова за руку. — Дай браслет! Вот этот, он красивый!

Завалов хотел возразить, что браслет не красивый, он – многофункциональный. Доступ к почте, рабочему хранилищу и личному аккаунту гражданской ответственности, трехступенчатая система защиты. Сними его – и останется лишь кусок пластика и пара микросхем.

«Ничего, купишь новый», — одернул себя Завалов, обнуляя настройки.

Продолжение — тут...


  • 1
Ну наконец-то.

Настоящий рассказ про настоящих людей.

Ну, на мой вкус, те же "Гвозди" были не хуже.

^__^

Прочитал «Гвоздей»

Грустный рассказ. Таких людей как Смирновы я в Америке видел. Не поголовно, но их очень много таких. Это норма.

А вот среди русских про таких больше в книжках читаешь. А в жизни — добродушные обыватели, это в лучшем случае. Или очень часто — обиженные принцессы (с усами и лысинами, да). Словом, европейцы :о(.

Re: Прочитал «Гвоздей»

Давайте подробностей!

Re: Прочитал «Гвоздей»

Ну, подробностей можно целый день писать.

Скажу кратко. Я очень хорошо владею английским. Но не знаю, как по-английски будет «извини, некогда» — я ни разу её не услышал, прожив год в Америке.

Сказать хочу, что до таких советских людей как Смирновы современным нашим соотечественникам ещё пилить и пилить.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account